Vendla Olve Вендла сидела смирно, наблюдала за обоими напарниками оставшимися в палате, ее тонкие пальцы сцепились, кажется она нервничала, в отличие от современных существ ей не была известна психология и она была так естественна, словно пример того как должен вести себя человек в подобной ситуации. дальше

навигация по важным темам

гостевая сюжет о городе о зове расы фак правила персонажи внешности нужные
Добро пожаловать в нашу конфу в Discord! Там можно быстро получить ответы на вопросы и просто приятно провести время.
Emily; Janosh; Daniel; Hector;

NC-21 | городская мистика, хоррор | США | декабрь 2016

Годфри - не тот город, куда захочется приехать на экскурсию. В Годфри нет достопримечательностей и дорогих отелей, в Годфри даже школы нет. В Годфри приезжают, когда не находят места для себя в целом мире. В Годфри приезжают прятать своих бесов или же прятаться от них же. В Годфри приезжают те, кого он зовет. Прислушайся, может, он зовет и тебя.

Down In The Forest

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Down In The Forest » i was born with the wrong sign » Под катафалком облаков.©


Под катафалком облаков.©

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://78.media.tumblr.com/a5b66e2205f866599db4df75ea66af2b/tumblr_p870pe3y7Z1w9uge8o1_100.gif     https://78.media.tumblr.com/9ab5e0d51f385b4f5d3cc76be65d9d1f/tumblr_p870pe3y7Z1w9uge8o2_100.gif     https://78.media.tumblr.com/a5b66e2205f866599db4df75ea66af2b/tumblr_p870pe3y7Z1w9uge8o1_100.gif
Lucas Adam Edison
Лукас Адам Эдисон>> 16.06.1979 [≈ 16 век] >> 37 [около 2000] лет >> Грех [Алчность; Сребролюбие; Жадность; Жажда]>> Tom Hiddleston
http://s8.uploads.ru/2aFkT.png

Родственный связи: Адам Патрик Эдисон [отец]; Элизабет Летиция Эдисон [мать]; Малкольм Патрик Эдисон [дядя по отцу]; Оливия и Кристофер Эдисоны [кузены].
Место работы: владелец казино "Well-Being".

[стражи их слепы все и невежды: все они немые псы, не могущие лаять, бредящие лежа, любящие спать. и это псы, жадные душею, не знающие сытости; и это пастыри бессмысленные: все смотрят на свою дорогу, каждый до последнего, на свою корысть.] Ис. 56:11.

Припадаю к твоим стопам, господи, ибо Я согрешил.

Я грешен с момента своего зачатия, ибо родился у жены не от ее мужа. Моя мать всегда была шлюхой, я знал это еще до того, как впервые застал ее с чужим мужчиной. Она никогда не была осторожна, господи, да ей и не требовалось. Женщине позволительно выбирать для себя тех, кто способен ее развлечь, особенно если собственный муж не справляется с этой обязанностью. Она не скрывалась, ей нравилось приглашать своих ухажеров в собственный дом. Прислуга регулярно выводила пятна от спермы с обивки мебели. Ни одно кресло, ни один подоконник не были ею забыты. Она выбирала для себя красивых мужчин. Все они были высокими, темноволосыми, мускулистыми. Далеко не все были богатыми. Она обожала подчинять их, и они с радостью подчинялись. В бесконечных комнатах нашего дома, даже когда ее муж не был в отъезде, часто слышались их крики. Ее муж, которого я принужден был называть отцом, ничего не знал. Он был бесхитростным человеком, господи, ему не было дела до того, как развлекается его жена. Его вообще не интересовали плотские развлечения. В этой жизни у него было немного страстей - вино, собаки и золото. Я не могу сказать, любил он меня или ненавидел. Пожалуй, он гордился моей смышленостью в те моменты, когда вспоминал о моем существовании. Я рос не слишком здоровым, но ты, господи, взамен одарил меня пытливым умом. Когда мне нужны были деньги, я всегда находил способ отпереть ящик стола в отцовском кабинете. Когда мне было нужно спрятаться от чужих глаз, чтобы пролистать украденную у матери книжку с порочными иллюстрациями, никто не мог найти меня до тех пор, пока я не покидал своего укрытия. До двенадцати лет я жил в родительском доме, не зная почти никаких огорчений. Развлечениями мне были игры. Я выдумывал сотни способов испортить жизнь матери и ее любовникам: втыкал иголки в кресла, рассыпал между простынями толченое стекло, подливал в приготовленное вино слабительное. Порой я часами, затаившись, ждал результата своей мести, стоя в нише за занавесями или лежа в темном углу под кроватью. Мать никогда не заставала меня на месте преступления, но искренне ненавидела меня. Однако я был единственным ребенком, и отец всегда защищал меня от ее любых обвинений. Он умер, когда мне едва исполнилось двенадцать. Мать мгновенно отправила меня в пансион: до этого я обучался нанятыми педагогами. В школе обнаружилось, что мои знания по многим предметам превосходят успехи товарищей. Я был очень любознателен и очень терпелив в учебе, чего бы она ни касалась. Тогда же я начал задумываться о карьере. Я был алчен до знаний и честолюбив, господи. Я стал одним из лучших выпускников. Вернувшись, домой, я обнаружил, что мать успела промотать почти половину состояния, оставленного отцом. Однако она не смогла тронуть тех денег, что были завещаны лично мне. Я мечтал выгнать ее из дома или убить. Я уже почти подготовил прекрасный план, когда ее убил один из ее ревнивых кобелей. Как и полагается послушному сыну, я сдержанно рыдал на похоронах.

Я грешен, господи! Я ненавидел ее.

Я жаждал искупления от грехов. Лишь ты, господи, мог дать мне его. Щедро жертвуя на нужды города, я мечтал ощутить твое прощение. Один из старых друзей моего отца предложил мне место среди штабных военных, я воспринял это как знак и поступил на службу. Встретив там, среди офицеров «будущего товарища», я понял, что это и был знак от тебя. Он был похож на ангела. Среди грязи и крови он казался мне осененным твоей печатью, ибо не знал я и знать не хотел, Кто жил внутри меня и Кто на самом деле был передо мной. Что-то было в Его лице, в Его взгляде - так мог выглядеть лишь твой посланник. Он мог помочь мне спастись, я это чувствовал. В то время я мог подолгу рассматривать себя в зеркале, и видеть, как моё отражение приобретает новые очертания с каждым подходом. Год за годом, повинуясь внутренней силе, я испытывал Жажду. Неумолимую огненную гиену, а мой новый товарищ и компаньон оказался ничем иным как плодом собственного воспаленного ума и видел я его только в те минуты, когда девиации на собственное отражение подходили к концу. Все правильно, все в равновесии.
Впоследствии, когда единение сущности и собственных обрывков памяти стало новым витком моей жизни, я понял, что являю собой нечто, великолепное в проявлении. И все окружающие меня с детства пороки людей, больше не являли собой случайности ибо, являясь в своей сути Грехом Жажды и Алчности, окружение просто не могло вести себя иначе. Все их маленькие уродливые качества всплывают изо дня в день и сейчас в моем заведении.  Я люблю сферу своей деятельности всем сердцем, господи. Я люблю каждого мученика, встречающего свою смерть. В их глазах отражаются райские кущи, я видел! Я видел, что когда они гаснут, там зажигается другой, невидимый огонь. Спасибо, господи, что Ты указал мне мой путь.

Я грешен, господи. Прости меня!

Навыки: Учитывая стандартные и присущие конкретно данному Греху способности, стоит отметить, что как человеческая особь Лукас может убить вас голыми руками. Так и при помощи всевозможных подручных средств. В вопросах организации своего личного, рабочего пространства достаточно компетентен, чтобы не допускать хаоса.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


http://s8.uploads.ru/2aFkT.png
Участие в сюжете: В силу своих способностей и загруженности реальной жизнью, готов принимать  максимальное участие в развитии сюжетной линии, квестов, личных качеств персонажа.
Связь: Ограничен лс.
Как нашли: Реклама.

из вариантов

до образа мест, где я пресмыкался от боли

— Мои таблетки. — Она встряхивает и говорит: — Запас на две недели. Сейчас половина шестого, да?
Медноволосой обязательно вводить в курс личных дел каждого знакомого. Кожаная сумочка цвета скисшей сливы наполнена доверху, разноцветные кружочки кое-где вдавлены. Эрхард хотел съязвить, но сдержался. Спящий мир вокруг: она бы решила, что я придурок. Эти люди, которые сейчас спят у себя в постелях, они будут спать еще час. Потом встанут; умоются, сполоснут у себя подмышками и между ног и пойдут на ту же работу, на которую ходят каждый божий день. Живя той же жизнью, каждый божий день. Потому и смолчал. Жеваная спичка разлезлась на нитки и Сэт её выплюнул. Медноволосая ещё покрутилась, потом вернулась к своим делам: обслуживать в игре столики, красить дома, перечитывать спам.
— Эти люди, от которых они собираются скрыться, сбежав из дома, — объясняет мистер N через стеклянную дверь, — они не хотят, чтобы вас просветили. Они хотят знать, чего ожидать. Я вообще доступным языком говорю?
Так каждый понедельник. Понедельник дан человеку для календарного счета, а не для пустых самообманов и если Сэт вспомнит, кто это сказал, обязательно наклеит на свою дверь. Мистер N хочет быть главным. Следующий шаг отчаяния - обоссать углы.   Коллега выуживает из рукава свитера влажную, скомканную салфетку и сморкается. Шмыгает носом и говорит:
— Когда я  сбегала из дома, мне было так страшно, что меня поймают. — Убирая салфетку обратно в манжету, она говорит: — Я себя до сих пор чувствую, маленькой. Ну а что? Вчера я отпросилась на свидание у тетки.
Пропуская разговоры, мимо ушей, Сэт сползает с края стола. Участок инспектирующих с утра смахивает на улей бакфастов. Вялый улей с одними трутнями. Главная матка с двумя яйцами, правда, но это не показатель. 
— Эрхард, — рука на плече, — там пацан сидит в курятнике, глянешь?
Сэт учуял его на подходе.
— Беда в том, что даже у французов нет определения тем идиотским вещам, которые ты произносишь, когда надо сказать что-то умное, N.
Такая себе смесь пота и силы.

как спившийся кравец в предсмертном бреду

У этого малого цвет глаз ореховый, а внутреннее "зрение" раскрашивает его в дополнительные цвета.
— Глупые мысли, что лезут в голову, — петли смазаны, дверь мягко щелкает, — Кит, стоит пресекать.
Тонкая папка падает на середину стола, Сэт лениться, но достает сигарету, предлагает. Можно задрачивать себя игрой в плохих, хороших. Эрхард греет личное пространство, красной точкой горькой сигареты, осознанно переводя взгляд с одной камеры на другую.
— Школьные психологи говорят, что во время последнего всплеска подростковых самоубийств, большая часть смертей приходилась на тех детишек, кто пытался слегка придушить себя, пока дрочил, — пепел падает, — родители находили их, мертвых, с полотенцем, обернутым вокруг шеи, с полотенцем, привязанным одним концом к палке для вешалок в шкафу, в спальне. Повсюду — остывшая сперма. Понятное дело, родители прибирались. Надевали на ребенка штаны. Делали все, чтобы это смотрелось, получше. 
Комплекция хорошая у пацана, если постарается толк будет. Сэт обязан быть в курсе, что там в тонкой. Но ему откровенно не хочется. Сейчас намного интересней узнать, как этот парень распоряжается своей жизнью. Настоящей, не той, в которую играет. 
Огонек размазывает пространство комнаты, дым клубами к потолку. Эрхард улыбается, смотрит. Черты лица ему знакомы и незнакомы одновременно. Беседа растягивает жеванной на часа два и когда в голове у пацана остается пусто, менталист выскрёбывает остатки информации и точное месторасположение одного из тех сукиных оборотней, что отравляют жизнь своим семья.
— Давай, - толкает в плече к двери, - вали.

с изнанки

А потом ты будешь думать, что страх — это то, чего понять нельзя. Страх — это то, что срывает с тебя защиту и заставляет чувствовать себя беспомощным. Это то, что растёт, питаясь тем, что делает тебя уязвимым. Ты не можешь себя контролировать. Ты бессилен. У тебя не остаётся способов восстановить защиту, да и вообще ничего не остаётся. Страх лишает тебя рациональности и заставляет делать то, чего бы ты не стал делать в обычном состоянии — например, плакать и звать маму, мчаться невесть куда только ради бега, пытаться убежать от того, от чего не убежишь. Вот что такое страх. Полная беззащитность. И он чует эту стерву. Вонючую, всю в язвах самобичевания. Тяжело дышащую в сбитом ритме. Сэт видел её глаза, затравленные глаза ягненка. Его тянут за ногу к алтарю подношений какому-то божку. Где же эти драные герои? Воспетые в Элиадах мифического мира, способного одним движением пальцев восстановить внутри тебя равновесие. Эрхард знает вкус страха. Он облизывал до корня языка эту похотливую гадину, глотая собственной бессилие, а это значит, мальчика больше ничем не удивишь. 
— Всё началось с того, что нашёл серебряный слиток, когда плавал с аквалангом. Местный рыбак сказал, что неподалёку затонуло испанское судно. Там этих сокровищ на миллиарды, - в зеркале заднего вида едва влезала рожа, - я не врал, шеф!
Сэт молчал. Преступник [нарушитель] побрякивал наручниками, раскидывал фразу о возможной выгоде и откровенно пованивал. Страх. Вдоль улиц, в центре, на окраине - везде. Город источал смрад, он прекратил бороться. Менталист принял звонок от одного из «своих» и ему чертовски не нравилось, что всё так складывается. На заднем сидении очертания человека из стаи. Человека ли? А здесь еще информация о старом знакомом, доставляемом проблемы. Надо подумать о способе собственного разделения. 
— Я подарю тебе слиток! - неугомонен. — И год спустя ты уже будешь капитаном этого судна, Сэт.
Тормозная жидкость вплёскивает по максимум. Машину повело, но не сильно. Эрхард выдает ругательства цепной реакцией вдавливающие в мозгах раздражение. Сейчас будет попытка бегства, а он может пристрелить его в упор. Может или хочет?
— Ну, ни хера себе! Шеф, ты если что полегче, у меня почки слабые. А знаешь что? Я тебе расскажу как все было, да. Этот вонючка, ну знаешь, назовем его Генрих. А нет, не знаю я никакого Генриха, - мужик ржет, - или знаю. Короче, ты меня по-тихому отпускаешь или я ничего не скажу. 
А потом огонь жжет его. Огонь всегда жил внутри. Он всегда был в каждом действии, в каждом поступке. Просто пленник не знал об этом. Он горел внутри себя, в голове. Менталисту не стоило это больших усилий, болтовня утомила и сейчас пожар собственного бездействия плеснул стаканом абсента в голову стукача. Всё длилось секунду, мужик проглотил собственный крик, умолк. Испарина оставила на сальной коже дорожку.  Он в порядке. Дерзости не осталось, а так в порядке. Сэт разжал пальцы. В перчатках кожа на пушках сморщилась, прела. Рация издала щелкающие звуки. На том конце послышался голос мистера N. Эрхард знал, просто так его не дернут. 
— Эрхард! Тащи свою задницу по адресу. У нас есть кое-что на твоего парня. 
— Понял.
Сэт попробовал завести машину, попытки не увенчались успехом. Окраина города [тот же спальный] не могла похвастать наличием максимально адекватных жителей, так что помощи ждать было не от кого. Эрхард выругался, хлопнул крышкой капота. Старая кляча пожелал дохнуть именно так. 
— Эй! Лесной житель, - инспектор вытащил подозреваемого из машины, встряхнул пару раз, приводя в чувства - разведешь огонь подручными средствами?
Сэт рассмеялся. Недобро так, по сучьи. Может быть, с оборотнями так и надо было.

Отредактировано Lucas Edison (2018-05-04 13:30:40)

+3

2

Славная анкета, но возник вопрос. Город, упоминаемый в ней - это Годфри? Если нет, то где на момент начала игры находится Жажда?

Казино у нас отдельно не стоит, но при желании его можно создать, однако нужно иметь немного больше информации. Когда оно было создано, получил ли Лукас его в наследство или открыл сам, что с законом в этом вопросе и так далее. Очень подробно расписывать не нужно, но какая-то информация требуется, чтобы создать новую локацию, скажем так. Думаю, желающие найдутся показать там свой нос)

Также, что с остальными родственниками, указанными в связях? Живы? Где живут? Хотя бы краткое упоминание, чтобы знать об их местоположении.

И вопрос, касательно убийства голыми руками. Почему? Как? Учился целенаправленно убивать? Или что произошло? почему больной, но умный мальчик таков? Грехи сильнее обычных людей, но не нежити. Способен ли он голыми руками убить оборотня(маловероятно, но если этому есть логическое объяснение, то это можно и обсудить) или речь только о людях?

У Лукаса есть духи?

0


Вы здесь » Down In The Forest » i was born with the wrong sign » Под катафалком облаков.©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC